Занавес открывается: 20+ Бесплатные Занавес & Театр видео, HD и 4K клипы

Содержание

Занавес открывается — ориджинал

Набросок из нескольких строк, еще не ставший полноценным произведением
Например, «тут будет первая часть» или «я пока не написала, я с телефона».

Мнения о событиях или описания своей жизни, похожие на записи в личном дневнике
Не путать с «Мэри Сью» — они мало кому нравятся, но не нарушают правил.

Конкурс, мероприятие, флешмоб, объявление, обращение к читателям
Все это автору следовало бы оставить для других мест.

Подборка цитат, изречений, анекдотов, постов, логов, переводы песен
Текст состоит из скопированных кусков и не является фанфиком или статьей.
Если текст содержит исследование, основанное на цитатах, то он не нарушает правил.

Текст не на русском языке
Вставки на иностранном языке допустимы.

Список признаков или причин, плюсы и минусы, анкета персонажей
Перечисление чего-либо не является полноценным фанфиком, ориджиналом или статьей.

Часть работы со ссылкой на продолжение на другом сайте
Пример: Вот первая глава, остальное читайте по ссылке...

Если в работе задействованы персонажи, не достигшие возраста согласия, или она написана по мотивам недавних мировых трагедий, обратитесь в службу поддержки со ссылкой на текст и цитатой проблемного фрагмента.

у сцены Тверского драмтеатра новая одежда

9 октября Тверской театр драмы снова распахнул свои двери для зрителей. Этого момента и актеры, и работники театра, и любители зрелищ и высокого искусства ждали с прошлой весны.

Юбилейный сезон открыли комедией «Доходное место» по одноименной пьесе Александра Островского. Премьера этого спектакля на ура прошла в прошлом театральном сезоне. Поставил его Геннадий Шапошников, главный режиссер московского «Театра на Покровке».

— Мы долго готовились к этой долгожданной встрече со зрителями, — отметил актер театра Сергей Бескакотов, исполнивший в спектакле главную роль Василия Жадова.

Но праздник в театре начался задолго до того, как прозвенел первый звонок. Актеры и сотрудники театра, посвятившие ему свою жизнь, принимали поздравления с началом нового, юбилейного сезона. Среди них Владимир Чернышов, Залим Мирзоев, Валентин Кулагин, Вера Рычкова, а также народная артистка РФ Наина Хонина, оставшаяся в этот день дома. Для нее это уже 60-й творческий сезон.

Настоящим подарком для театра и зрителей стал новый шикарный занавес. «Наряд» для сцены изготовили из бордового бархата, произведенного в Австрии. Он украшен золотным шитьем, выполненным по уникальному эскизу. По словам директора театра Светланы Вержбицкой, занавес весит больше 400 килограммов, а расход золотых нитей на вышивку составил 100 км. Изготавливали его шесть месяцев. Новый занавес был приобретен на грант Всемирного банка России, который команда Тверского театра драмы выиграла в прошлом году.

В праздничный день в театре были устроены стильные фотозоны, разыгрывались билеты на будущие спектакли, в холле позировали пары в нарядах XIX века.

Из-за санитарно-эпидемиологических требований произошел и ряд изменений. Например, зрителей было гораздо меньше, чем обычно, – зал можно заполнять только наполовину. Маски на лицах, социальная дистанция, антисептики – непременные атрибуты сегодняшнего дня присутствовали и здесь. Но ничуть не испортили радости от первого в этом сезоне спектакля.

— Я надеюсь, что все будет нормально, и те ограничения, которые мы пережили с весны, не вернутся, потому что мы очень соскучились по зрителю. Я знаю, что и зритель очень соскучился по театру, — поделился заслуженный артист РФ, актер Залим Мирзоев.

А зритель и правда соскучился. После первых спектаклей уже появилось много восторженных отзывов в социальных сетях. Пишут как о «Доходном месте», так и о премьере прошлого сезона «Осторожно! ЛЮБОВЬ!», которую давали в театре 10 и 11 октября.

«Прекрасный спектакль! Песни, танцы и игра актеров – все слилось в удивительное зрелище! Спасибо большое актерам за такой высокий уровень профессионализма!», – поделилась впечатлениями в группе театра в социальной сети Анна Иваненко.

Впереди еще много прекрасных спектаклей, разных, как уже знакомых зрителю, так и новых: «Свидетель обвинения», «Свадьба Кречинского», «Женитьба Белугина», «Весы». В начале ноября обещают премьеру исторической музыкальной драмы «Невольники» (история любви Соломонии) по мотивам романов А.П. Рогова «Выбор» и В.И. Артамонова «Василий III». А в конце ноября на большой сцене представят театрализованные страницы поэмы «Василий Теркин» Александра Твардовского.

Ирина ТЮРИНА

Занавес открывается 2012

Владимир АРРО

ЗАНАВЕС

ОТКРЫВАЕТСЯ

2012

Часть первая


СКВОЗНОЕ ДЕЙСТВИЕ

СО СВЕЧОЙ В ТЕМНОЙ КОМНАТЕ

ПЕРЕМЕНА ЖАНРА

Когда ты литератор и тебе сорок четыре года, пора уже готовить „Избранное“, давать советы, почивать на лаврах - все что хотите, но только не начинать все заново. Что-то несерьезное и опасное таится в этих намерениях, и когда слышишь их от других, в них не очень-то веришь. Что касается себя самого, то всегда есть возможность сослаться на чей-то пример позднего прихода в новый жанр или хотя бы поддержать свой печальный оптимизм фразой Шкловского: пока писатель жив, от него можно ждать всего что угодно.

Благополучно написав и издав больше десятка книг, став одним из фигурантов так называемой „новой волны“ в детской литературе Ленинграда, я вдруг однажды почувствовал унылую повторяемость набора событий, которые составляют мою профессиональную жизнь: ну, еще одна веселая игровая книжка, еще чья-то рецензия в основном с пересказом ее сюжета, потом встреча с читателями, потом с библиотекарями, потом новый договор на повесть, которая еще только мерещится, мучительные попытки ее сочинить, в период тоски и безденежья командировка как бы за материалом, в минуты безделья какой-нибудь пьяный загул... И наконец, снова книжка.

Да нет, ничего особо необычного или противопоказанного труду литератора в этом ритуальном круге не было, и если с воодушевлением и радостью, если с надеждой на ожидающее тебя открытие, да если еще с признанием в сообществе пишущей братии, то это и есть твоя судьба и тяготиться ею, и жаловаться на нее как бы не пристало. И еще не видно причин, чтобы начинать все сызнова. Но здесь, чтобы что-то понять, нужны особенности личной судьбы, внешние, так сказать, обстоятельства проживаемой жизни, а также внутренние реакции на них, сугубо индивидуальные. До поры до времени я мог повторять вслед за М.Зощенко: „Веселость нас никогда не покидала“. И вдруг покинула. Но делиться этим приватным материалом нет никакой возможности, да и книга не об этом. Можно лишь сказать коротко: писатель, потерпев житейскую катастрофу, изменил ход своей жизни, завел новую семью, новый дом, новые проблемы. Да, кстати, подумал он, а почему бы не изменить жанр? Что-то он жмет, что-то в нем тесновато. Так и сделал. Конфликт противоположных начал: разлука и встреча, потеря и обретение, чувство вины и радости, и наконец - быть или не быть?.. - Боже мой, да это же драматургия!

Нельзя сказать, чтобы с этим литературным жанром я встретился в первый раз, меня тянуло к нему и не однажды. И я думаю, тянуло органично, потому что каждому жанру, как я понимаю, соответствуют не только подходящие обстоятельства и связанные с этим внутренние позывы, но и постоянные свойства характера, как говорят, базовые. Эти свойства органического порядка сами подталкивают литератора к этому жанру, причем, скорее не как к ремеслу, а как средству самовыражения и самозащиты. А. Аникст пишет о повышенном чувстве противоречивости жизни, которое делает для человека органичным жанр драматургии. Его еще можно назвать душевным драматизмом, ощущением своей собственной жизни и жизни вообще как драмы. Душевно формируясь в отрочестве, в послевоенные годы, я постоянно чувствовал себя безрадостным, выпавшим из общего праздника - и в прошлом, и в настоящем, и на долгие годы вперед. Реальные терзания, вызванные утратой близких людей, смешивались с сумрачно-романтическим комплексом, в основе которго лежал страх: „меня никто никогда не полюбит“. Схожее мироощущение позже открылось мне при знакомстве с творческими биографиями моих кумиров Теннесси Уильямса и Юджина О“Нила и объяснило мне мой собственный активный выход к драматургии в один из самых тяжелых периодов жизни.

„Печально, неудобно и как-то некрасиво, - читал я у Т.Уильямса, - что чувства, которые волнуют творческого человека... - хоть внешне они могут быть сильно трансформированы - почти всегда имеют истоком конкретные и порой необычные заботы самого художника, его особый мир, страсти и образы этого мира, который каждый из нас созидает от первого до последнего своего дня.... Грустная это мысль, и одиночество наше столь безмерно, что и подумать страшно...“ (У Чехова, другого своего кумира, я, конечно, не находил таких признаний, лишь опосредованно - через Тригорина.) Уильямс питал мое драматургическое великовозрастное младенчество. Я читал его постоянно - про себя и вслух. Я даже ел ежедневно „яичницу по-бирмингемски“, с рецептом которой каждый может ознакомиться в пьесе „Несъедобный ужин“. Но не это помогало мне в присвоении жанра, а прежде всего, ощущение вошедшей в меня способности переживать чужое несчастье - особенно в фазе отчаяния, необратимого крушения, невозвратной потери - переживать настолько обостренно, что при мысли об этом судорогой сжимало горло и выступали слезы на глазах. Позже, внедряясь в замысел, проникая воображением в душевную смуту своих героев, именно по этой реакции я определял, в правильном ли направлении двигаюсь. (А еще сигнал - описанная некоторыми литераторами внезапная мелкая дрожь, как при ознобе.) Но это ваше личное дело - глубина и изощренность сопереживания, профессия держится не только на этом.

Как-то я отвечал на анкету журнала „Театр“, посвященную психологии литературного творчества. „Должен ли драматург обладать какими-то особенными качествами характера в отличие от поэта или прозаика?“- спрашивал журнал. Я уверенно ответил: конечно, должен! Драматург, на мой взгляд, в душе - азартный игрок. Пусть не поймут меня превратно, я не имею в виду ни преферанс, ни бега, ни даже шахматы. Лично я ни во что не играю. Я боюсь в это ввязываться. Однажды, спустив тормоза, я проиграл в канасту двадцать два дня подряд - весь срок, на который приехал в дом творчества „Комарово“. Партнерами были Вадим Нечаев и Валерий Попов, мы садились с утра, подначивая друг друга, и заканчивали к вечеру, полностью опустошенные. Больше я себе расслабляться не позволял и от игроков держался подальше. Но пьеса - другое дело. Ее параметры в сценическом пространстве и времени, неуклонное движение вперед с беспощадной силой распрямляющейся пружины обязывает накалить самовозбуждение до такой степени, так распределить силы, настолько быть отстраненным от собственных заблуждений и слабостей, воспаряя над ними, чтобы в финале был выигрыш. Имя ему - катарсис. Пьеса - это игра в игру.

Драматург, как я понимаю, по своей природе или, пускай, по воспитанию должен быть диалектиком, спорщиком, полемистом, хотя бы с самим собой. Я не считаю себя человеком вздорным, готовым спорить из-за любого пустяка. Но это факт, что из чувства противоречия я наделал в своей жизни массу нелепых поступков, оттолкнул от себя многих людей, порядочно попортил нервы близким. Лучше уж заниматься этим в драматургии.

Люблю острый конфликт, когда доводишь своих героев (и сам с ними доходишь!) до края и с ужасом глядишь вниз, в эту пропасть, и на краю ее, подобно цирковому эквилибристу, еще балансируешь к ужасу зрителей. Люблю диалогическую форму, когда из безобидных вроде бы фраз вызревает, рождается мощная сшибка страстей. Люблю слово, за которым таится и второе, и третье значение.

Кроме того, мне по складу темперамента нужен, по возможности, очевидный и скорый результат. Театр дает его, книга нет. Выпустишь книгу - и нет человека несчастней тебя. Она где-то там зажила самостоятельно, а ты не знаешь, как она - живет или мыкается, в те ли руки попала, что о ней говорят. То ли дело спектакль. (Правда, я ухитрялся чувствовать себя несчастным и после премьеры, прошедшей с успехом во МХАТе.)

Другими словами, при всех свойственных литератору достоинствах и недостатках драматург вдобавок должен быть легко возбудимым, страстным человеком, в чем-то даже легкомысленным. Один маститый коллега как-то в минуту откровения воскликнул: „Сочинение пьесы - потрясающе безответственное дело!“ Но это он, по-моему, хватил...

Пьеса, как я ее себе представляю, держится на трех основаниях - тайна, поэзия, атмосфера. Это все эфемерные категории и непонятно, как на них может что-то держаться. Кроме того, мы привыкли, что четыре опоры надежнее, так что можно подставить в качестве четвертой - что кому ближе. Скажем, многие считают, что в основе пьесы лежит анекдот, то есть, история, которую можно пересказать десятью словами. Почти аксиомой звучит утверждение, что основой всякой пьесы является действие. Почему-то с самого начала эти заклинания вызывали во мне необъяснимый протест. Видимо, я тяготел к драматургии иного типа, где решающим становится „внутреннее действие“ и такой же, запрятанный вглубь, конфликт, который так с ходу и не перескажешь. Позже, к большому своему удовольствию, я прочел у своего институтского профессора Н.Я. Берковского в книге о Чехове: „Принято думать, что цвет драматической жизни - в событиях. Чехов-драматург исходит из убеждения, что события - праздник не лучших, но низших сил жизни, что низшие силы - хозяева событий, по их инициативе события возникают и они до конца направляют их, как хотят. По Чехову, мирный быт лучше, выше событий... У Чехова в драмах лучшие из действующих лиц - а их большинство - исповедуют как бы массовый гамлетизм, от действия в точном смысле они воздерживаются.“ Возможно, Наум Яковлевич внушал нам это и когда мы еще были студентами, но, боюсь, что в это время я играл в „морской бой“.

Берковский приводит любопытное наблюдение В.Джерарди, одного из первооткрывателей Чехова на Западе. „Особое его искусство состоит в том, чтобы создавать убедительные изображения жизни, как она есть. А жизнь, как она есть, - это жизнь, представленная в качестве материальной реальности, плюс все наши романтические иллюзии и сновидения, плюс все наши крадучись живущие, приватные, полусознательные восприятия, предугадывания, чувства, пребывающие бок о бок с официальною скудной жизнью фактов.“

Так что пьеса, в конечном итоге, вся целиком - конструкция эфемерная и почти бесплотная, вроде воздушного змея. Разумеется, я имею в виду только близкий мне тип пьес. И конечно, это не означает, что мне в дальнейшем удалось выразить себя в пьесах именно этого типа. Больше того, сюжетная неопределенность, размытость моих замыслов неимоверно усложняла мне работу, а порою делала ее невозможной. Очень может быть, что лелеемую мною в воображении „идеальную“ пьесу я еще так и не написал.

Многие из необходимых драматическому писателю качеств нарабатываются в ходе сотрудничества с театром, по мере освоения ремесла.

С ремеслом было хуже, этому надо было учиться. Степень своей профессиональной наивности я стал осознавать лишь после того, как всерьез столкнулся с театром. Скажем, поначалу я даже плохо себе представлял, какова может быть протяженность пьесы, ее сценический формат. Поэтому, дебютируя, я размахнулся на сто двадцать страниц и считал, что это нормально, пока режиссер не объяснил мне, что такую пьесу нужно будет играть два вечера. Страшное дело: напишешь десяток страниц, а твои герои еще только разминаются, заявляют намерения, интрига еще только закручивается, и ты понимаешь, что еще пять раз столько - и твоя история со всеми ее конфликтами, страстями, откровениями персонажей, неожиданными сюжетными поворотами, должна быть закончена. Как это сделать? Неужели это возможно?

Писание пьесы увлекательнейшее занятие, в равной степени мучительное и сладкое. Мучительное, пока ты нащупываешь „музыку“ пьесы, осваиваешь замысел, плетешь интригу, пытаешься вдохнуть в муляжи придуманных тобою героев живое дыхание. Сладкое - когда они вдруг задвигались и заговорили, да так бойко, так естественно, обходясь без твоих подсказок, что ты уже наблюдаешь за ними как бы со стороны, и не ты ими управляешь, а они тобою. К сожалению, иногда они так и остаются до конца муляжами. Где-то я вычитал (кажется, у Пристли), что работа над пьесой напоминает блуждание человека со свечой в темной комнате, когда, натыкаясь на мебель, он постепенно высвечивает все новые скрытые подробности, пока, наконец, не начинает представлять ее как единое целое. Можно и так сказать. Но это факт, что однажды, в сорок четыре года, имея весьма смутное представление, во что ввязываюсь, я убедил себя, что это блуждание - моё главное дело.

ОБЕЩАНИЕ
Надо сказать однако, что идея сценического представления, где все происходит по замыслу драматурга, преследовала меня с пятнадцати лет. Изначальной движущей силой, насколько я помню, было тщеславие, жажда чужого, особенно женского внимания. Уильямс называл этот стимул: „Ну, смотрите же на меня!“ Да, смотрите, особенно девушки! Ну, а что еще в юности движет нашим пером?

Как-то мой школьный друг Костя Тебелев позвал меня на занятия драмкружка в соседнюю женскую школу, где он блистал на первых ролях. Шли репетиции водевиля Крылова „Урок дочкам“ - был самый разгар борьбы с низкопоклонством перед Западом. На сцене манерничали барышни в длинных платьях, уродуя великий русский язык чудовищными галицизмами, среди них метался Костя и, то простирая руки, то прикладывая к груди, умолял их не делать этого. На сцену из зала время от времени вспрыгивал черноусый молодой человек и преувеличенно громко объяснял, как следует двигаться и говорить, а как не следует. Звучали новые для меня слова - „реплика“, „мизансцена“. Это был руководитель кружка Илья Туричин, впоследствии мой хороший приятель.

Появившись в этой богемной компании, я первое время болтался неприкаянно, так как с трудом представлял себя в какой-либо роли на сцене. Меня одолевала болезненная застенчивость, к тому же в ответственные минуты мне отказывала память. Ни исполнительницам ролей, которые мне , конечно, понравились, ни режиссеру не было до меня никакого дела и, дожидаясь Костю, я мучительно обдумывал способ, которым смогу обратить на себя внимание. И я решил написать пьесу для кружка.

В тот же вечер я взял чистую тетрадь в линейку и начал писать. Дело происходило в лесу. У костра сидели партизаны. Командир сообщил, что в их ряды проник враг. Девушка разоблачает врага. Им оказался ее возлюбленный. Не перестаю удивляться, как мне, восьмикласснику, могло придти такое в голову. Впрочем, это был литературный штамп, разгуливавший по сценам и книгам, своего рода постулат официальной морали и этики: тот, кто всех ближе, может оказаться и всех злонамереннее. (Смотри, например, „Сказку“ Михаила Светлова.) Вся пьеса умещалась в одной тетрадке. Косте она понравилась, но Илья сказал, что сюжет страдает схематизмом и характеры не проработаны, а вот если я хочу быть полезным кружку, то есть пока еще не занятая роль Нила в отрывке из пьесы „Мещане“, которую я могу начать разучивать хоть сегодня.

Мой актерский дебют закончился, как я уже однажды писал, конфузом и ролей мне больше не поручали. Но ко мне привыкли, и я остался при школьном театре в роли драматурга - должности, о которой мечтал и много позднее. Пьес я, правда, больше не писал, но иногда одаривал кружковцев стихами.

Далее я вернулся к жанру в студенческие годы. Первую большую пьесу я написал, вернувшись из пионерского лагеря, который располагался в живописнейшем месте под Выборгом, в поселке Гвардейском. Как в середине лета стало известно, мы жили на противотанковых минах. Дело кончилось временной эвакуацией, разминированием и обошлось без потерь, но в этих местах случалось и по-другому. В окрестных лесах боеприпасы - россыпью и целыми ящиками - и другие остатки войны в виде землянок, колючей проволоки, человечьих черепов и целых скелетов попадались едва ли не на каждом шагу в зарослях черники. Так что пьеса, понятное дело, была «со взрывами». Я понес ее своему старому знакомому Илье Туричину, который к тому времени уже был драматургом. Его пьеса под названием „К морю!“ только что была поставлена в ТЮЗе на Моховой. Разумеется, он пригласил меня на спектакль. Я сидел в первом ряду, а Илья стоял у стены, ревниво наблюдая за реакцией зала, и после удачных реплик громче всех хохотал.

Илья со своей женой-артисткой и трехлетней дочуркой встретили меня приветливо. Дочурка подошла и сказала, глотая слова: „- Я никогда не была красива, но всегда была чертовски мила“. Я погладил ее по головке, мы весело посмеялись. Гладя ее по головке и сжимая первую свою пьесу в руке, мог ли я тогда думать, что лет через тридцать эта маленькая очаровательная жеманница, став театральным критиком Светланой Овчинниковой и обосновавшись в Москве, будет почем зря костерить мои пьесы за мелкотемье?

Илья посоветовал отнести мою пьесу в ТЮЗ, заведующей литературной частью по фамилии, кажется, Зельцер. И вдруг эта самая Зельцер сообщает, что меня хочет видеть ни кто иной как Александр Александрович Брянцев, легендарный основатель детского театра. Я еще не знал тогда, что в те времена старенький, белый как лунь Александр Александрович имел обыкновение засыпать на репетициях и на беседах. Но во время нашей встречи он, по-моему, не спал. Не помню подробностей разговора - голова шла кругом, но все претензии потонули в сказанной им в заключение фразе о том, что „пьеса небезнадежна“.

По дороге из театра сопровождавший меня Илья как бы невзначай зашел в „Охрану авторских прав“, помещавшуюся на Невском возле „Пассажа“, снял в кассе некую сумму и пригласил выпить по сто граммов коньяку в буфете „Европейской“ гостиницы. Этим он как бы давал мне понять, на какой замечательный путь я вступил. Но тогда для меня на этом все и закончилось, перерабатывать пьесу для театра я не стал. Да мне было и достаточно ведь сам Брянцев сказал: небезнадежна! Чего же еще? Ну, назначили читку и обсуждение в литературно-творческом кружке института, и в коридоре всю неделю висела афиша, возвещающая об этом. Да ей Богу, этого успеха хватало мне за глаза! На том я и успокоился.

Но вот однажды я написал пьесу из чувства противоречия, почти что в праведном гневе. В марте 1961 года я присутствовал в театре Ленинского комсомола на премьере пьесы Веры Пановой „Проводы белых ночей“. После спектакля объявили, что будет обсуждение с участием желающих зрителей. Я, движимый любопытством, остался. Пьеса мне не понравилась, на мой тогдашний взгляд, она была сентиментальна, пуста, скользила лишь по поверхности молодежных проблем и отражала их как-то по-старчески. Каково же было мое удивление, когда театральные критики стали превозносить пьесу как выдающееся достижение в драматургии. Выступить у меня не хватило духу, но я весь клокотал от негодования, а идя домой, решил, что я им покажу, как надо писать о молодежи. Прошла лишь неделя, пока я обдумывал свою пьесу, а затем сел и написал ее за четыре дня. Пятый день ушел на поправки. Это казалось бы преувеличением, если бы не дневниковые заметки тех лет.

Тут вмешалось еще одно обстоятельство. Родным братом моей тещи по первому браку был Борис Андреевич Бабочкин, прославленный советский актер. Во время его приездов в Ленинград я встречался с ним в родственном кругу. Он знал, что я пишу и, само собой, в один из его приездов я рассказал ему о своем драматургическом опыте. Он сказал, что Малый театр как раз сейчас ищет пьесу о молодежи, так вдруг моя - это тот самый случай. И попросил экземпляр. Прочитав мое сочинение в гостинице, Борис Андреевич высказался о нем одобрительно и увез с собой. Через короткое время он позвонил сестре и попросил передать мне, что моя пьеса принята Малым театром, хотя предстоят серьезные доработки. Я не только не ликовал, я загрустил и внутренне сжался, так как плохо в это верил. И как оказалось, правильно сделал, потому что через какое-то время последовал еще один звонок, из которого следовало, что моей пьесе Малый театр предпочел другую.

А потом пришло письмо в фирменном конверте Малого театра. Борис Андреевич писал: „Дорогой Володя! Не думай, что я забыл о твоей пьесе. Наоборот. Если бы у нас не приняли инсценировку „Коллеги“ Аксенова, то у твоей пьесы были бы определенные шансы несмотря на то, что над ней и нужно еще поработать. У меня есть план и предложение: поставить ее в народном театре завода „Серп и молот“. Я там их шеф, там хорошие ребята, хорошая сцена и я сам послежу за тем, чтобы это было хорошо. А двигать на профессиональную сцену буду, да это ей и поможет наверняка. Спектакль пойдет в октябре. Сегодня я дам ее туда и попробую, чтобы они вошли с тобой в какие-то договорные условия, не знаю, могут ли они на это пойти. Узнаю. Если ты не возражаешь, то, пожалуйста, напиши мне. Жму руку. Б.Бабочкин.“

Еще и еще раз я перечитывал свое сочинение в трех действиях, написанное не без влияния того же Аксенова, силясь понять, как же ее дорабатывать, если в ней и так всё замечательно. Были здесь чистые юноши, охваченные жаждой самоутверждения, и циничные корыстолюбцы, использовавшие их в своих низменных целях, были любовь и предательство, отчаяние и духовное воскрешение, самопожертвование и эгоизм - весь джентльменский набор, свойственный „молодежной“ литературе тех лет. Действие происходило во дворе ленинградского дома (конечно, дома моего детства), иногда перетекая в замкнутое пространство квартир. По моему глубокому убеждению, весь спектакль должен был идти в сопровождении Седьмой симфонии Прокофьева, которой я тогда увлекался. Симфония имела подзаголовок - „Молодежная“. Я знал досконально (и указывал в ремарках), какой музыкальный эпизод должен сопутствовать каждой сцене, сообщая ему то лирическое, то тревожное настроение. Этой находкой я очень гордился. (Разумеется, я не мог знать, что музыку в качестве компонента драматического действия уже использовал Мейерхольд, и в одном его спектакле Лев Оборин играл 46 произведений Шопена и Листа.) Далее, уже в профессиональной работе, я почти никогда не мог приступить к новой пьесе без музыкального камертона.

Надо сказать, на мой сегодняшний взгляд, пьеса композиционно была выстроена правильно, от сцены к сцене наращивала и углубляла драматургический конфликт, причем, не один лишь событийный, а и внутренний, психологический. Характеры, как ни странно, развивались, иногда даже парадоксально. Но - вот беда! - пьеса безнадежно страдала умозрительностью и непробиваемым, просто махровым инфантилизмом, от которого, к слову сказать, я не скоро освобожусь. Во все щели лезло представление о жизни как о борьбе плохого с хорошим, индивидуального с коллективным, романтиков с прагматиками. (Впрочем, и В.Аксенов со своими „Коллегами“ от этого недалеко ушел.) Но возможно, интуитивно почувствованное мною ощущение законов жанра и обнадежило Бориса Андреевича, так что при следующих встречах он коротко назидал мне: „- Пиши пьесу, пиши!“ Или: „Ну, пьесу придумал?“ А однажды, в моё отсутствие, даже сказал скептически настроенным родственникам: „Подождите, он вам еще покажет!“

По иронии судьбы через много лет Михаил Иванович Царев, антипод и недоброжелатель Бориса Андреевича, буквально за руку введет меня на репетиционную сцену Малого театра и предложит расположившейся в зале труппе прослушать и обсудить пьесу „интересного нового драматурга“. Через три с половиной часа, после бурного и затянувшегося обсуждения, раскрасневшийся и подавленный успехом, я буду принимать поздравления и с удивлением слушать звучные актерские имена, называемые рядом с именами моих персонажей. И когда через несколько дней знаменитый режиссер Леонид Хейфец будет открывать одну за другой двери гримерных, ища, где бы нам поговорить о будущей постановке, я попрошу его пристроиться в той, где когда-то готовился к спектаклям Борис Андреевич Бабочкин. Надо сказать, новая пьеса тоже была молодежной и, как и та, старая, ходила по кругу тех же вечных проблем: романтика и прагматизм, вера в идеал и предательство, - с той только разницей, что действие ее происходило не во дворе, а в саду, и была она написана зрелым уже человеком в предчувствии смены ценностей и нового общественного разлома. Музыкальным камертоном на этот раз было „Юношеское трио“ Рахманинова. Но судьба этой пьесы - тема для другого рассказа.

В последующие годы я получил много писем на бланках Малого театра с приглашением к сотрудничеству и по другим поводам, но это первое письмо храню особо, как доброе напутствие в профессию, в которую я вошел с таким опозданием.

ВЫСШАЯ МЕРА
Уж не помню, какими судьбами мне в руки попал журнал „Неман“ за 1969 год, 12-й номер, к тому времени устаревший лет на пять. В нем я наткнулся на небольшую по размеру заметку, крайне меня заинтересовавшую. Елена Робертовна Изместьева, в прошлом ленинградский адвокат, а ныне пенсионерка, рассказывала об одном из своих процессов. В первые месяцы ленинградской блокады, а точнее в середине ноября 41-го года судили начальника Варшавского вокзала Сидоренко и других руководителей, всего 10 человек. Во время пожара Бадаевских складов, спасая вагоны с продовольствием, они отогнали один из них на дальний запасной путь, а потом использовали обнаруженные там продукты - муку, крупу, сахар, печенье - по своему усмотрению. Была составлена ведомость на 80 путейцев, работавших сверхурочно, на тяжелых и опасных работах, им и выдавалось дополнительное питание. 15 свидетелей подтверждали это, а остальных в городе уже было не найти. Так что продукты начальством присвоены не были. Тем не менее в обстановке начавшегося голода и массовой смертности нужно было дать примерный урок расхитителям, поэтому процесс решено было проводить открытым, с участием обвинения и защиты, с публикой, а приговор был как бы предопределен. (Позже я нашел признание А.А. Кузнецова: „Мы расстреливали людей за полфунта хлеба, украденного или скрытого от населения.“)

Судебное заседание шло после рабочего дня под стеклянным сводом вокзала. В 8 часов началась бомбежка. Люди пытались укрыться у стен. Председатель трибунала ускорил рассмотрение дела. Речи сторон были предельно кратки. Е.Р. Изместьева, лишь накануне получившая ордер на защиту Сидоренко, доказывала, что судить его надо не за хищение продуктов, а за превышение служебных полномочий, то есть, по другой статье. Коротко посовещавшись, трибунал все же вынес ему смертный приговор. У адвоката было 72 часа на обжалование в Военном Трибунале округа. Забегая вперед, нужно сказать, что Елена Робертовна, как это ни покажется странным, процесс выиграла. Сидоренко получил 10 лет, после войны был реабилитирован и работал в прежней должности.

Пафос заметки заключался в доказательстве того, что и в те тяжелые годы социалистическая законность порою торжествовала. Меня же в этой истории привлекло нечто другое. Самое поразительное, на мой взгляд, состоялось уже после суда, о чем автор заметки пишет вскользь. Поскольку бомбежка продолжалась, а у некоторых участников заседания, в том числе и у Изместьевой, пропусков на передвижение во время тревоги не было, решили идти к центру города все вместе, под конвоем. Так в одной колонне под речитатив начальника конвоя „шаг влево, шаг вправо...“ оказались подсудимые, их судьи и защитники. Этот фантасмагорический проход через весь город по тонкой грани жизни и смерти, сопровождаемый юридической перебранкой сторон, взрывами, вспышками, обвалом домов и ревом пожарных машин, показался мне не только событием, исполненным глубокого трагического значения, но и многозначным художественным символом. (Сейчас я не понимаю, как мне тогда не пришла на ум аналогия со знаменитым блоковским проходом красногвардейцев-апостолов по Петрограду. Но уж точно не от недостатка самонадеянности, потому что другие „двенадцать“ мне сразу пришли в голову - американский фильм „Двенадцать разгневанных мужчин“.)

Я помнил город в эти дни с их сухой поземкой, вьющейся по асфальту, с ранними сумерками и быстрым погружением в кромешную тьму, с фосфорическими кружками на одежде прохожих, с ноющим чувством голода и не утолявшими его коричневыми лепешками из кофейной гущи. Мне было в ту осень девять лет. Я не раз попадал под обстрел, начинавшийся всегда внезапно. Как-то шел из интерната по набережной Рошаля (ныне Адмиралтейской) домой, на улицу Гоголя, и когда заметался, испугавшись разрывов, взметнувшихся и впереди и сзади, какой-то флотский офицер в черной шинели схватил меня за руку и потащил к огромным, большого диаметра трубам, лежавшим в переулке возле Адмиралтейства, затолкал меня в трубу и залез в нее сам. Что-то сверху стучало и сыпалось, предназначенное на нашу погибель. Потом мы перебежали в ремесленное училище и уже там дожидались отбоя. Двумя месяцами раньше мы с отцом, стоя на Исаакиевской площади, смотрели на густой черный дым, застлавший небо над южной частью города. Это с минувшей ночи горели Бадаевские склады, и отец долго не отводил глаз, видимо уже понимая, что нам несет их уничтожение. Сладкая земля с запахом горелого сахара вскоре появилась в нашей квартире - ее принесла соседка. Так что ощущение истончавшейся день за днем жизни осенью 41 года как-то физиологично, утробно вошло в мою память со множеством подробностей и оттенков, чего нельзя сказать о зиме, когда я впал как бы в летаргию. К блокадной теме меня влекло постоянно и неутолимо, я как мог разряжал эту тягу - писал то рассказ, то статью, то повесть. Что-то, видимо, иногда удавалось, потому что однажды получил письмо от Алексея Ивановича Пантелеева, которое, как ни удерживаю себя, не могу не процитировать. „Дорогой Владимир Константинович! Вы написали очень хорошую статью для ленинградского номера „Лит. России“. Я отказался писать для этого номера, мне казалось, что нельзя, невозможно сказать правду о блокаде - особенно в таком, праздничном, юбилейном издании. Вам в полной мере удалось это сделать. В Вашем очерке нет ни одного неверного слова, нет фанфар, нет общих мест, в целом статья патетична, она полна благоговения, но в ней есть и юмор, и кончается она мажорно. Здесь Вам, кроме всего, помог возраст, то, что это воспоминания детства, когда свист пуль, и в самом деле вызывает не только ужас, но и восторг. Спасибо Вам! Желаю хорошего. Ваш А. Пантелеев“. Надо ли говорить, как растрогал и приободрил меня этот отзыв любимого с детства писателя, с которым, кстати говоря, я пока даже не был знаком.

Освещение в литературе событий, связанных с ленинградской блокадой, было всегда под особым идеологическим надзором. Жертвы и страдания не отрицались, но в итоге дело поворачивалось так, будто люди пошли на них сами, сознательно, в стремлении отстоять город от врага. Трагедия Ленинграда и его жителей преподносилась прежде всего как подвиг героического самопожертвования и сопротивления. Чтобы на протяжении десятилетий оправдывать гибель более миллиона невинных людей, властям пришлось много трудиться. В качестве камуфляжа они использовали разнообразные средства, в частности, тему высокой духовности ленинградцев, зная, что интеллигенция ее охотно подхватит и разовьет. Да, умирали, но со стихами на устах, не дослушав симфонии, не дописав строчку дневника... Пафос борьбы и героики должен был заслонить, увести как можно дальше от догадки о военном и политическом преступлении, приведшем к окружению и полной блокаде города с двумя с половиной миллионами населения, из которых половина были старики и дети. Как, почему они остались здесь? А очень просто: эвакуация первой волны была не только плохо подготовлена, но и среди населения непопулярна, я знаю это по жильцам своего дома, по своей семье. По сути, она была сорвана. Патриотическое бодрячество поддерживалось официальной пропагандой под видом борьбы с паникерами. А из четырехсот тысяч детей, все-таки вывезенных в восточные районы области, почти половина (и мы с братом в их числе) вынуждена была вернуться обратно в Ленинград- появления немцев на этом направлении стратеги Ворошилов и Жданов не ожидали. Не исключено, правда, что Верховным главнокомандующим была произнесена такая же фраза, как и при обороне Сталинграда: население не эвакуировать, чтобы противник не подумал, будто мы хотим сдать город.

К семидесятым годам тайна блокады хранилась так же строго, как и прежде, лишь официальная цифра людских жертв под напором фактов выросла с 600 тысяч до 800, но до истинной так и не дошла. (Петр Первый - при закладке города погубил 200 тысяч, а в истории, как и в литературе так и остался - „ужо тебе, строитель чудотворный!“ - душегубом, основателем „города на костях“, что однако никогда не мешало восхищаться величием его замысла.) К тому времени мне уже была знакома книга американского публициста Гаррисона Солсбери о ленинградской трагедии, толкующего события тех лет с документами в руках именно как преступление. Мне дал ее почитать Евгений Богат, когда я однажды пришел к нему в редакцию „Литературной газеты“. Наш, отечественный, сборник документов в большинстве своем с грифом „совершенно секретно“ припозднился - он вышел лишь к пятидесятилетию победы („Ленинград в осаде“, СПб, 1995) и составлен довольно однобоко - недостает самых важных материалов, относящихся к первым месяцам войны. В художественно-публицистическом осмыслении блокады тоже особого продвижения не наблюдалось - „Блокадная книга“ Д.Гранина и А.Адамовича была еще впереди. А пока высшим достижением считался роман А.Чаковского „Блокада“ - книга настолько фальшивая, что о ней и говорить не стоит. (Более полную и видимо более истинную картину социально- политической, бытовой и психологической ситуации в блокированном Ленинграде, особенно в первую эиму, дает вышедший уже в новом веке двухтомник Никиты Ломагина „Неизвестная блокада“ (ОЛМА-ПРЕСС. СПБ, 2002). Прежде об этих трагических проявлениях в жизни людей, загнанных в запредельные, нечеловеческие условия, можно было только догадываться.)

Конечно эпизод с судом над железнодорожниками был всего лишь частным случаем блокадного быта и широкому, масштабному анализу событий оснований не давал, но что-то здесь было принципиально значительное для понимания того времени, его неожиданный ракурс высвечивал какую-то парадоксальную истину жизни, ее непреложный закон.

Мне кажется, именно в ноябре (и это подтвердили опубликованные впоследствии документы), когда к массовой голодной смертности (до 10 тысяч в день) еще не привыкли, а выдача хлеба по карточкам 20 ноября подошла к критической норме (125 грамм), людьми овладело отчаяние и многих покидали не только физические силы, но и душевные, способность к сопротивлению. Человек, который никогда в советской системе ценностей не был чем-то значительным, лишался последнего своего оплота - внутренней самозащиты, самостояния.

Тем более удивительной в этой судебной истории была решимость молодой женщины бороться за жизнь и честь одного незнакомого ей человека. И уж совсем фантастическим было то, что ей удалось вырвать его из кровавого и всеядного колеса государственной карательной машины. И тогда, в 1975 году, мне показалось, что есть хорошая возможность говорить о самоценности одной-единственной личности, о ее защите от тоталитарного государства, о человеческой жизни как высшей мере всего жизнеустройства. Пренебрежение этим законом было причиной и первоисточником всех предшествующих и последующих наших бед. Вот на такой разговор я замахивался. Лучшим, самым выразительным жанром для него я считал кино.

Через коллегию адвокатов я разыскал Елену Робертовну Изместьеву и побывал у нее на площади Льва Толстого, в комнате коммунальной квартиры. Она разрешила мне писать сценарий по мотивам этой истории и дополнила ее кое-какими подробностями, но в разговоре за пределы юридической стороны дела, несмотря на все мои усилия, не выходила. Как всегда, не хватало деталей, и я попытался найти материалы процесса - сначала в Военном Трибунале, потом в Управлении Октябрьской железной дороги - но безуспешно. Участников судебного заседания тоже разыскать не удалось, тем более, что, как потом выяснилось, Е.Р. Изместьева в своем очерке изменила их фамилии. Оставалось собирать кое-какие материалы в библиотеке и архиве Музея истории города, листать старые газеты и бродить по Варшавскому вокзалу, а затем по маршруту конвоя (по Обводному каналу, Боровой и Марата), вызывая в воображении голоса участников давней драмы.

С самого начала было ясно, что это будет фильм-дискуссия, где столкнутся две жизненные позиции, две идеологии, причем обе стороны будут сильны, доказательны, непримиримы. Однако двухполюсное противостояние грозило обернуться черно-белой, заведомо понятной риторикой. Не хватало еще одной яркой жизненной позиции, характерной, на мой взгляд, для тех дней и тех лет. Так в замысле помимо председателя суда Шевлякова и адвоката Кислицыной появился пожилой адвокат Темин, в прошлом знаменитый и преуспевающий, а теперь истощенный, сломленный человек с жалкими остатками былой импозантности и остроумия. Что такое социалистическая законность он хорошо усвоил в довоенные годы, а теперь и тем более не видит смысла ни в суде, ни в защите, так как в этом городе, по его мнению, все - и судьи и осужденные - в равной степени обречены. Их равное положение в конвое, идущим под бомбами, лишь подтверждает это. Остальные участники шествия, а их всего девять, независимо от того говорят они или молчат, по-своему участвуют в споре, отражая разные грани блокадного мироощущения.

Нет, замысел, обрастая сюжетными, концептуальными и психологическими подробностями, явно сулил большие возможности. В моем воображении возникала картина, равная по накалу страстей чему-нибудь вроде „Двенадцати рассерженных мужчин“ - такая же жесткая и бескомпромиссная по манере игры и режиссерскому решению. Мне казалось, что умный и талантливый постановщик выйдет за временные и событийные рамки, сделает фильм не только лишь о блокаде, а мировоззренчески более широкий - о личности и государстве. Все мы были тогда наивны и самонадеянны.

Заявка на фильм „Высшая мера“ побывала в двух киностудиях. На „Ленфильме“ ответили, что снимается киноэпопея по роману Чаковского и тема, по крайней мере, на ближайшие десять лет закрыта. „Мосфильм“ же счел предложенную историю слишком „местной“ или, как сейчас говорят, „региональной“.

Поскольку я был интенсивно занят другой, договорной работой, заявка на фильм легла в стол.

ДУНОВЕНИЕ ИЗ-ЗА КУЛИС
Как-то в кафе Союза писателей я рассказал о своем замысле приятельнице, которая работала тогда завлитом в театре у Геннадия Опоркова. Будучи, как и я, человеком увлекающимся, она попросила немедленно оформить заявку на пьесу, что я и сделал. И когда худсовет рассмотрел ее, театр Ленинского комсомола сразу заключил со мною договор и даже выплатил аванс. Я сдал первый вариант пьесы точно в оговоренный срок. Но в театре к тому времени появился новый завлит, тоже начинающий драматург, и что-то там перестало ладиться, договор расторгли, аванс простили, а пьесу направили в репертуарную часть Министерства культуры.

Одновременно с этим с нею ознакомился режиссер Пушкинского театра Давид Либуркин, только что ушедший от Товстоногова и теперь готовившийся к дебюту на новом месте. Ему мой первый вариант показался подходящим для этого, и театр заключил со мной договор. Пьеса пролежит в портфеле театра три года, и сам худрук Игорь Олегович Горбачев в ответ на мои неоднократные попытки забрать ее по-хлестаковски оживленно и убедительно будет уверять, что вот-вот приступают к репетициям, что это именно та пьеса, которую они долго искали. Но я-то знал, что Либуркин уже ставит что-то другое. И только потом я пойму, что это был сознательный репертуарный задел к приближающемуся тридцатипятилетию победы.

Меня терзала досада, оттого что пьеса лежит без движения, но портал Александринки с летящей квадригой коней выглядел так внушительно, портреты прославленных актеров со стен фойе смотрели на меня так обнадеживающе, что я после каждого решительного визита в театр смирялся: лежит, зато где! Я конечно сознавал, что достоинство театра никак не связано с количеством позолоты и бархата, а чаще находится с ним в обратной зависимости, и насчет тогдашней творческой репутации Пушкинского иллюзий не имел, но все таки лестно было дебютировать на прславленной академической сцене.

Несколько новых спектаклей, которые я посетил по приглашению литчасти, оставили во мне устойчивое ощущение театральной фальши, холодного, хотя и талантливого лицедейства. На „Иванове“ меня, сидевшего в первом ряду, забавляли плутоватые глаза главного исполнителя и усилия, с которыми он изображал страдания на холеном, чуть одутловатом лице. Неужели он (по замыслу режиссера Либуркина) будет играть моего Темина, блокадного доходягу? Но мне казалось, что уж мой-то материал не даст сфальшивить, взбудоражит актеров и сам настроит их на волну строгой мужественной правды. И потом, по сути дела, в театре лежал лишь экземпляр пьесы, а сама она жила своей жизнью, уже отделенной от меня. Где-то на театральных просторах России ею интересовались, читали, значит остается ждать отзвука.

Да и, признаться, я уже отошел от нее на некоторую дистанцию. Легкий хмель полууспеха ударил мне в голову, и я нащупывал следующую пьесу. Все теперь во мне было сориентировано на сцену, воображение вело только в эту сторону. Каждый день я заносил в рабочую тетрадь драматургические идеи.

Вот, например, зерно, могущее, как мне казалось, прорасти в сюжет.

Некто Бронников, филолог, нашел в обменном объявлении один из адресов своего кумира, поэта прошлого века. Решил меняться. Маклер выстроил „цепочку“. Обмен срывается из-за ссоры молодоженов. Герой хочет воздействовать на виновника этой ссоры, идет по следу и увязает совсем в других делах. Оказывается в положении близком тому, в каком бывал поэт: без жены, с подорванной репутацией, с рукописью подмышкой, с сомнительной женщиной, пьяный. Перелом академической биографии. Оказывается, не книжное их роднит, а глубинное - ощущение жизни как драмы.

Да, это может стать интересным. Однако, кроме филолога, возникает многообещающая фигура маклера (вроде артиста Джигарханяна). Именно она и начинает вдруг обрастать подробностями, грозя оттеснить филолога на второй план. Маклер составляет „цепочку“: „- Итак, учитель въезжает в двухкомнатную на Боровой, Боровая получает Стремянную... Стремянная - Первую Красноармейскую...“ Размышляет о своих клиентах. На одной вдове, учительнице на пенсии, не прочь бы жениться. Молодую семью жалеет. Приходит жена, плачет. Он ее успокаивает, обнадеживает, это будет стоить денег, но он с нее ничего не возьмет. Он бы всех поселил и устроил по-своему. Вот эту бабу с излишками, „барыню на вате“, он вообще бы выгнал из города. Приходит участковый по „сигналу“, тоже фронтовик, живет холостяком, сына женил. Они пьют чай, вспоминают войну, расстаются друзьями. Какие-то клиенты выпадают: не выдержали, разводятся. „Идиоты, подождите, я вам устрою жилье, все у вас будет по-другому!“ Азарт, вдохновение, искреннее переживание. Судьбы в его руках. А главное - он не одинок. В своем воображении маклер устраивает дела не только жилищные: назначает персональные пенсии, снимает с должности, вообще наводит порядок в городе, творит высшую справедливость.

Конечно, это возникло не на пустом месте, просто я вспомнил, как однажды пытался обменять жилье, и как мне страстно захотелось жить в одной старопетербургской квартире.

Непродолжительная работа младшим научным сотрудником в одном институте принесла с собой в виде шлейфа другой сюжет, который я долго раскручивал сначала в виде повести, а затем и пьесы под названием „Жизнь на Неве“. К герою, молодому ученому-социологу, обремененному обязанностями, проблемами, комплексами, приезжают рано утром два приятеля из Москвы. Эти отвязанные шалопаи увлекают его в целую череду романтических приключений, вроде ночного купания у Петропавловской крепости, в результате которых у него впервые возникает ощущение свободы. Опьяненный ею, он разрывает путы долга, спеленавшие его намертво. Гости исчезают так же неожиданно, как появились. А он теперь не знает, что ему с этой свободой делать. Пьеса представлялась романтической фантасмагорией с размышлением о свободе и долге.

Или вот, скажем, экспозиция какого-то спектакля:

Когда открывается занавес | Наро-Фоминский городской округ

28 марта 2021 года в Центральном Дворце Культуры «Звезда» города Наро-Фоминска состоялся XXI  открытый фестиваль-конкурс любительских театров «КОГДА  ОТКРЫВАЕТСЯ  ЗАНАВЕС…».

Двадцать первый раз главная сцена Наро-Фоминского городского округа собрала  в свой тесный дружный круг любительские театры из разных уголков нашего округа. 

И мы рады, что  с каждым годом наш фестиваль приобретает новых друзей.

Приветственным словом открыл фестиваль актер театра и кино, педагог, народный артист Российской Федерации Валерий Афанасьев.

В фестивале-конкурсе приняли участие 9 любительских театральных коллективов Наро-Фоминского городского округа. Жанры: драматические и музыкальные театры.

Каждый театральный коллектив представлял отрывок произведения продолжительностью не более 15 минут.

Все постановки отличались интересной идеей и творческим подходом.  При подведении итогов театрального фестиваля членами жюри оценивалось исполнительское мастерство, режиссура, музыкально-художественное оформление, сценография (костюмы, декорации), актёрская работа.

В перерыве, пока жюри совещались, состоялся внеконкурсный показ спектакля «Когда я стану великаном» Образцового коллектива «Театр «Зазеркалье» (рук. Елена Лашкова)

Жюри фестиваля:

Председатель жюри — доцент Московского государственного института культуры, преподаватель продюсерского мастерства, режиссёр Сергей Васильевич ТРОФИМОВ

Режиссёр-постановщик зрелищных, театрализованных и массовых представлений г.Москвы Ирина Васильевна ТРОФИМОВА

Актёр, режиссёр-постановщик концертно-зрелищных программ, главный режиссёр Центрального Дворца Культуры «Звезда» Сергей  СЕМЁНОВ

Призовые места распределились таким образом:

ГРАН-ПРИ  — Театральная студия «МирОНиКс» МАУК «ДКиС «Тамань»,

режиссёры Сазонова Оксана, Дряпочко Ксения

ПЕРВОЕ  МЕСТО Театральная студия «ТиЛиМиЛиТрям»  (смешанная возрастная группа) (г.Кубинка), режиссёр Борзова Елена

ВТОРОЕ  МЕСТО Образцовый коллектив «Детский театр «Карусель» (МАУК «Дом культуры «Мечта» п.Селятино), режиссёр Ирина Попченко

ТРЕТЬЕ  МЕСТО  Образцовый коллектив Театральная студия «ФАКЕЛ» (старшая группа) МАУК «ДКиС «Тамань» п.Калининец, режиссёры Ширшова Светлана и Тюрина Марина

ДИПЛОМАНТЫ

— Образцовый коллектив Театральная студия «ФАКЕЛ» (младшая группа) МАУК «ДКиС «Тамань» п.Калининец,  режиссёр Тюрина Марина

— Детская театр-студия «ГЛАГОЛЪ» Наро-Фоминский г.о., д.Мишуткино, режиссёр Серебровская Ирина

СПЕЦИАЛЬНЫЙ  ПРИЗ  ЖЮРИ Евгений БУГАКОВ (Центр развития и социализации «Алые паруса» г.Наро-Фоминск), режиссёр Сизова Вера

ЛУЧШАЯ  ЖЕНСКАЯ  РОЛЬ — Боровых Аполлинария  — Театральная студия «ТиЛиМиЛиТрям» (смешанная возрастная группа) (г.Кубинка)        , режиссёр Борзова Елена

ЛУЧШАЯ  МУЖСКАЯ  РОЛЬ — Павел Диденко — Образцовый коллектив Театральная студия «ФАКЕЛ» (младшая группа) МАУК «ДКиС «Тамань» п.Калининец, режиссёр Тюрина Марина

ЛУЧШЕЕ  МУЗЫКАЛЬНОЕ  РЕШЕНИЕ  Образцовый коллектив «Детский театр «Карусель» (МАУК «Дом культуры «Мечта» п.Селятино)  режиссёр Ирина Попченко

Вели  фестиваль обладатели Гран-При Открытого дистанционного фестиваля-конкурса любительских театров «Когда открывается занавес…»  -2020 Лейсан и Диана Рябины.

Поздравляем участников с заслуженными наградами, и желаем всем коллективам дальнейшего вдохновения и стремления к новым творческим победам!

Коронавирус. Занавес открывается

МедиаБрест уже несколько раз писал о том, что в Германии не прекращаются митинги против действий властей по «борьбе» с коронавирусом. В современном обществе все труднее оценивать происходящее. Слишком много противоречивой информации. На людей обрушивается лавина информации выгодной определенным группам манипуляторов. Наглядный пример – ситуация с коронавирусом, а так же ситуация с выборами в Беларуси.

Но, со временем, появляется все больше информации и начинает открываться реальная картина происходящего.

29.08.2020 Роберт Кеннеди младший, на многочисленном митинге в Берлине выступил с речью. Данное выступление и его перевод мы взяли с youtube канала «Голос Германии» .

Предлагаем вам ознакомиться с основными моментами выступления Роберта Кеннеди и с некоторыми комментариями:

 

"На родине в США газеты утверждают, что я приехал сюда, чтобы поговорить с пятью тысячами нацистов. А завтра они расскажут именно об этом, что я говорил с тремя или пятью тысячами нацистов. И смотря на вас сейчас, я вижу противоположность нацистам. Я вижу людей, которые любят демократию, людей, которые хотят честное правительство. Людей, которым нужны лидеры, которые не будут им врать. Мы не хотим иметь руководства, которое бы без разбора устанавливало какие-либо правила, добивалось нашего смирения и преклонения перед ним."

 

Мой комментарий:

Газеты в США врут? Занижают в десятки и сотни раз количество протестующих на митингах? В Германии люди хотят честное правительство? Лидеров, которые не будут им врать? Это все про США и про Германию? Он точно не ошибся… Такие слова мы привыкли слышать чаще в отношении Беларуси и России!

 

Роберт Кеннеди:

«Нам нужно руководство, которое не имеет никакого отношения к фармацевтической промышленности, которое работает на нас, а не фармацевтическое лобби. Нам нужны политики, которые заботятся о здоровье наших детей, а не о прибыли фармацевтического лобби и собственной прибыли.

Когда я смотрю на вас, я вижу флаги из всех стран Европы. Я вижу представителей всех наций, всех религий и людей всех цветов кожи. Я вижу людей, которые заботятся о человечестве. Эти люди здесь ради здоровья своих детей, ради свободы и демократии. Это - противоположность нацистам.

Правительство любит пандемии! Они любят их по тем же причинам, что и войны, потому что это позволяет им устанавливать механизм управления, который в противоположном случае мы бы никогда не приняли.

Это структуры и механизмы, которые требуют нашего подчинения и теперь мы знаем, что такие люди как Билл Гейтс и Энтони Фаучи планировали эту пандемию на протяжении десятилетий, а сейчас применили на нас. Говорили, что мы будем все в безопасности, когда наступит пандемия.

А теперь, когда пандемия уже наступила, похоже, что они даже не знают, о чем говорят, и теперь мы знаем, что они даже не могут объяснить, что это за пандемия такая!

Они просто все выдумывают, они выдумывают числа, они даже не могут сказать какова смертность от коронавируса. И они даже не могут дать нам тест ПЦР, который работает. Им приходится постоянно менять определение коэффициента смертности и вида, чтобы он выглядел гораздо хуже. Единственное в чем они хороши, так это в распространении страха. Они придумывают цифры пандемии, чтобы мы испугались. Они придумывают эти цифры, которые мы читаем в газетах и смотрим по телевизору, и когда мы видим эти цифры, мы просто боимся.

В конце войны в США во время Нюрнбергского трибунала у Германа Геринга спросили: как вам все это сошло с рук? Герман Геринг сказал, что это не имеет никого отношения к нацизму, это можно сделать в социализме, в коммунизме, в монархии и при демократии. Это человеческая природа! Мы просто должны заставить людей бояться, а потом они идут за нами. Единственное что правительство должно сделать, чтобы сделать из людей рабов - это создать страх. Если ты сможешь узнать чего они боятся, ты сможешь делать с ними все, что захочешь!

Я хочу сказать еще кое-что. Они не очень хорошо поработали над защитой здоровья населения, но они использовали карантин для установки 5G в наших городах. И они положили начало новой цифровой валюте. И это – начало рабства!

И когда они контролируют ваш банковский счет, они контролируют ваше поведение. И мы все видим эту рекламу на ТВ, где говорят, что 5G уже появляется в вашем районе и это будет очень полезно для всех, это изменит вашу жизнь, это сделает вашу жизнь намного лучше. Они хотят, чтобы мы просто так приняли эту технологию 5G и только потому, что я могу скачать видеоигру за шесть секунд вместо 16, они тратят 5 триллионов долларов на технологию 5G.

Но на самом деле все дело в слежке, в сборе данных для Билла Гейтса, Марка Цукерберга и Джефа Безоса, и всех остальных миллиардеров, а не для нас. Билл Гейтс говорит, что он при помощи своих спутников может наблюдать за каждым квадратным дюймом этой планеты 24 часа в сутки. И это только начало. Они смогут шпионить за вами через все умные устройства с биометрическим распознаванием лиц и ДПС. Думаешь, что Alexa работает на тебя? Она не работает на тебя - она работает на Билла Гейтса. Шпионя за вами, эта пандемия выгодна элите, так что они могут диктовать нам все, что захотят. И это дает им возможность разрушить средний класс, разрушить основы демократии и передать все богатство в руки нескольких миллиардеров, сделать себя богаче, объединяя всех остальных.

Единственное, что стоит между ними и нашими детьми, это люди, которые пришли сегодня сюда в Берлине. И мы говорим вам, мы кричим вам, что вы не получите нашу свободу и не получите наших детей, и мы спасаем нашу демократию!

Спасибо вам всем за то, что вы сражаетесь!»

 

Со словами Роберта Кеннеди согласно абсолютное большинство зрителей данного видео. Не смотря на то, что авторы комментариев живут в разных странах и слушают, читают и видят совершенно разную информацию о пандемии, они единогласно поддерживают позицию Кеннеди, понимая, что коронавирусная паника нас всех до добра не доведет.

 

Предлагаем ознакомиться с некоторыми комментариями:

 

Не важно, кто мы: русские, немцы, американцы или евреи. Мы должны следовать здравому смыслу, беречь свою здоровье, здоровье своих близких, да и всех, кто с нами рядом. Но подчиняться диким новым порядкам мы не должны, надо противостоять изо всех сил, не сдаваться. Бог на нашей стороне.

 

Большое уважение этому человеку, который не побоялся пойти против нелюдей!

 

Германия сейчас спасает весь Мир от фашифизации!!!Низкий поклон вашим людям, которые не равнодушны, отстаивают свободу народов мира.

 

Люди должны сплотиться пока не поздно. Мир должен измениться!

Как верно: пандемии придумывают как и войны.

 

Спасибо Роберту Кеннеди, респект ему!!! Каналу огромное спасибо!!! Все люди мира должны объединиться против неоконов!!! Россия с вами!!!

 

Мужественный человек, раз не побоялся выступить с такой речью! Храни Вас Бог, мистер Кеннеди!

 

Чем выгодна пандемия для власти: 1. списать на пандемию экономические провалы. 2. под шумок наворовать деньги. 3.обкатать технологии контроля за людьми. 4.под видом гуманитарок перекидывать запретки. 5. сократить старое и больное население. 6. все эфиры СМИ заполнить разговорами о пандемии и скрыть что параллельно происходит. 7. передел акций и ценных бумаг, обанкрочивание и скупка за копейки предприятия. 8. монополизация, спекуляции и делёжка рынка. 9.обкатка новых созданных вирусов и вакцин. 10. прощупывание возможности народа. 11. ход к цифровому концлагерю.12. проверить - без скольких людей можно обойтись, но что бы при это работали необходимые отрасли. 13. зарабатывание огромных денег на лекарствах! так как люди от голоду будут кушать всякую дрянь и подорвут себе здоровье. 14.что бы люди стали хранить деньги в банках на такие чёрные дни и не тратить их (больше работать, меньше тратить). 15. разделение государства на санитарные сектора, разрозненными частями легче управлять. 16. очищение природы от углекислого газа и обновление экологи и. (глобальный сговор) 17. вариант заработка и шантажа гос власти против граждан на вакцинах (отравить что бы заработать на противоядии). монопольный контроль за судьбами. 18. запугать население и сделать послушными с помощью штрафов. 19. за счёт страха протащить поправки в конституцию. уже свершилось! 20. через вакцины вколоть людям генный мутаген! изменить гены ДНК, запрограммировать послушность, бесплодие и смерть.. https://www.youtube.com/watch?v=gabvbWtgr7w

Греф курирует вакцину и является адептом Гейтса https://www.youtube.com/watch?v=VqIz4kzIlPA https://www.youtube.com/watch?v=z1blpjk2gQg

 

Семья Кенеди была цинично задавлена глобалистами за то что те не захотели перейти на сторону людоедов. Любому из Кенеди я бы дал максимальный кредит доверия, только за их намерения.

 

Американские специалисты уже объявили, что 90% из объявленных бессимптомными больными барановирусом людей не несут никакой опасности окружающим. Мир начинает открывать глаза, учёные не могут больше молчать. Это не может не радовать.

 

Люди снимайте маски!!! Подымайтесь вся земля.не довайтесь делать прививки не под не каким предлогом!

 

Народ переубивают ,а та кучка которая останется будет под наблюдением ,так легче .будут рабами ...короче нельзя такого допускать надо всем сплотиться

 

Правильно сказал, предполагаемую войну на саммите заменили пандемией, поэтому всех принуждают её строго соблюдать (маски, расстояние между людьми, самоизляция, потеря рабочих мест и в результате упадок экономики одних стран и обогащение других). Если бы не договорились, начались бы настоящие военные действия.

 

В марте-апреле 2020 года я писал 3 статьи на счет коронавируса. Я конечно и тогда не сомневался, что в них изложена информация близкая к правде, но теперь, когда с каждым днем появляется все больше сведений, возможно, стоит перечитать их еще раз.

Лукашенко все делает верно. Очень советуем прислушаться, пока не поздно

Уже появились первые данные о результатах падения экономик США, Великобритании, Германии, Испании и других стран, которые останавливали свои экономики из-за «угрозы» каронавируса. Квартальные падения в США – 33%, Великобритании - 20,4%, Испании – 18,5%, Германии 10,1%.

Теперь стало понятно - президент Беларуси принял очень трудное, на фоне давления со всего мира, но верное решение – не закрывать экономику Беларуси.

А в этих 2х статьях я писал свои рассуждения, о результатах к которым может привести закрытие экономик стран для всего мира и о том, кому это, с моей точки зрения, выгодно.

Коронавирус - и живые позавидуют мертвым!

Коронавирус – и живые позавидуют мертвым.Тайные кукловоды.

 

 

 

Архив 2017: «Занавес открывается, спектакль начинается!»

«ЗАНАВЕС ОТКРЫВАЕТСЯ, СПЕКТАКЛЬ НАЧИНАЕТСЯ!» — программа отдыха для всей семьи, посвящённая теме Домашнего театра.

24, 25, 26 ноября 2017 года в Звенигороде.

Внимание! Новые даты!

Вас ждет увлекательное знакомство с видами домашнего театра и реальный практикум по использованию потенциала домашнего театра в становлении, укреплении и развитии отношений в семье между детьми и родителями, братьями и сестрами.  Вместе мы наполним театральную копилку идеями, творческой подзарядкой, элементами реквизита и, главное, смыслом!

Приглашаем вас:

— заглянуть за импровизированный занавес Домашнего театра;

— выйти на сцену, став актером;

— сделать своими руками декорации и персонажей кукольного или теневого спектакля;

— вместе с ведущими семинара отправиться на утреннюю творческую подЗарядку;

— услышать мнение психолога о Домашнем театре;

— понять, где в Домашнем театре место для родителей? На сцене, в зрительном зале или где-то еще?
Давайте создавать Домашний театр вместе!

ДОШКОЛЯТА создадут Домашний театр из простых вещей, которые окажутся под рукой.  Примут участие в увлекательной лесной прогулке ипополнят свою театральную копилку.

ШКОЛЬНИКИ попробуют себя в качестве актеров, бутафоров, художников, кукловодов. На свежем воздухе примут участие в театральных разминках с играми на освоение театрального мастерства, сценического движения и речи.

ВЗРОСЛЫЕ встретятся на вечерних посиделках и окажутся на месте своих детей, погруженных в процесс создания спектакля, чтобы понять, как помогать детям осуществлять их задумки.

От ведущих программы «Домашний театр» режиссера Светланы Лялиной и педагога Марии Черниговской вы получите практические советы по созданию домашнего театра, использованию его в домашних праздниках. Вместе с фольклористом Анастасией Колесникокунетесь в мир народного театра. С психологом Еленой Давыденко обсудите возрастные особенности участия детей в театральной деятельности.

 

 

Программа семинара «ЗАНАВЕС ОТКРЫВАЕТСЯ, СПЕКТАКЛЬ НАЧИНАЕТСЯ!»

 

24 ноября (пятница)

 

16:00-18:30Размещение.
19:00-20:00Ужин.
20:00-21:30«Про Дом, в котором поселился Театр» —  интерактивныепрограммы для детей и взрослых (2 зала).
22:00-24:00«Лицедейство – польза и вред» – дискуссионный клуб для взрослых.
 

25 ноября (суббота)

9:00-10:00Завтрак.
11:00-13:0011:00-13:30«Пополняем на тропинках театральную копилку» — увлекательное путешествие малышей с родителями за историями для Домашнего театра.«Театральная разминка на тропинках» — игры на свежем воздухе на освоение театрального мастерства, сценического движения и речи для школьников.
14:00-15:00Обед.
16:00-19:00«Крашу, клею, шью, кручу — я в театр играть хочу!» — мастерская по изготовлению театрального реквизита для вечернего спектакля. Для детей всех возрастов и родителей.
19:00-20:00Ужин.
20:00-21:30«Занавес открывается, спектакль начинается!»- вечер в «Домашнем театре». Смотрим и показываем мини-спектакли.
22:00-24:00«Билет в Домашний театр для взрослых» — практикум для родителей по эффективному включению в создание домашнего театра.

26 ноября (воскресенье)

9:00-10:0011:00-13:30Завтрак.«Театральная подЗарядка» — прогулка с подвижными играми, для подзарядки творческой энергией.
13:30-14:00Общий сбор. Подведение итогов.
14:00-15:00Обед.
15:00Отъезд.

С СОБОЙ НЕОБХОДИМО ВЗЯТЬ:

 

  1. Удобную одежду и обувь для продолжительных прогулок.
  2. Травяные чаи, выпечка собственного изготовления, плюшки, сушки, варенье, мед – для вечерних посиделок с чайком.
  3. Список необходимых материалов запрашивайте по телефону: 8(495) 504-56-12

 

 

АВТОРЫ И ВЕДУЩИЕ ПРОГРАММЫ:

Елена Давыденко – психолог, педагог, руководитель Центра для детей и родителей «Рождество»

Светлана Лялина – режиссер, педагог, ведущая студии «Мастерская домашнего театра» в Центре «Рождество»

Мария Черниговская- педагог, ведущая студии «Мастерская домашнего театра» в Центре «Рождество»

Анастасия Колесник – фольклорист, руководитель фольклорного ансамбля «Куралесье» в Центре «Рождество»

Ирина Абрамцева – художник-декоратор, кукольных дел мастер, администратор Центра «Рождество»

 

Организационная поддержка:

Наталия Рымаренко, Елена Ермолаева

 

ЗАПИСЫВАЙТЕСЬ:8(495)504-56-12

 

СТОИМОСТЬ:

 

Категории номеровСтоимость за номер и программуДополнительное место и программаПрограмма для детей до 3-х лет без места и питания
1 местный, однокомнатный12500--
2-х местный, однокомнатный1750066002500
2-х местный,2х комнатный1950076002500

 

 

В стоимость путевки включено:

— Программа Центра для детей и родителей «Рождество».
— Проживание в номерах выбранной категории, 3х разовое питание, неотложная медицинская помощь.

 

ЗВОНИТЕ, записывайтесь: 8(495)504-56-12 Елена Ермолаева

 

МЕСТО ПРОВЕДЕНИЯ программы «ЗАНАВЕС ОТКРЫВАЕТСЯ, СПЕКТАКЛЬ НАЧИНАЕТСЯ!»:

Пансионат «Солнечная поляна»
Адрес: Московская область, Одинцовский р-н, г. Звенигород, дер. Волково,
Пансионат находится в 60 км по Новорижскому или Минскому шоссе.

Координаты:
Широта: 55.68297 N
Долгота: 36.69028 E

КАРТА:

Театр драмы и комедии - «Занавес» открывается! Студия театра и кино представляет!

Спешим поделиться радостью – вышел в свет первый номер газеты «Занавес», являющей собой результат творческих поисков отделения журналистики при Студии театра и кино.

Группа наша пока очень маленькая, в ней всего четыре автора – четыре девушки 13-14 лет, ученицы школы №38 и Лицея №23. Еще недавно они приходили в театр только в качестве зрителя. Попав в Студию театра и кино, они впервые оказались по ту сторону занавеса. На страницах этой газеты вы найдете целое собрание удивлений, откровений, театральных легенд и навеянных всем этим размышлений о жизни и любви, о самих себе… Не судите нас строго – в этих мыслях, порой таких наивных и нежных, играет то особое обаяние свежести, искренности и живости, которое свойственно только пылкой юности. И этим они прекрасны.

Большая часть материалов создана силами журналистской группы, но, само собой, не могли остаться в стороне и другие отделения Студии. Есть в газете небольшая заметка от Лизы Федоровой из старшей актерской группы, где она занимается уже несколько лет. Вставили свои «пять копеек» и воспитанники группы Кино и телевидения.

Никто из нас, авторов этого номера, до сих пор с созданием газет связан не был. Опыта никакого – тем интереснее открывать собственные пути. Волнуемся ужасно.

Приглашаем в нашу дружную журналистскую компанию всех, кто мечтает оказаться по ту сторону занавеса, узнать больше о великом и прекрасном искусстве.

Задать вопрос о Студии театра и кино можно по телефону 2-58-36, по электронной почте Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. или в личку http://vk.com/id20158089

До встречи в театре!

Юлия Клепикова, руководитель отделения театральной журналистики.

По ряду причин экономического характера первый номер газеты «Занавес» вышел очень ограниченным тиражом, но здесь вы можете ознакомиться как с вариантом для чтения, так и для печати.

Скачать МАКЕТ ГАЗЕТЫ ДЛЯ ПЕЧАТИ

Скачать МАКЕТ ГАЗЕТЫ ДЛЯ ПЕЧАТИ

Открывается занавес оперного и театрального сезона 2006-2007 гг. | DW Travel | DW

Берли n

15 октября на Deutsche Oper в Берлине состоится премьера лирической драмы Альберто Франкетти «Германия» в постановке Кирстен Хармс.

Еще одна премьера в программе этого сезона - опера Шарля Гуно «Ромео и Джульетта», премьера которой состоится 7 декабря.

Кент Нагано заменит Зубина Мета в Мюнхене

Джазолюбивые участники Deutsche Oper оркестр собрался в мае 2005 года, чтобы сформировать Биг-бэнд Deutsche Oper.После более чем года подготовки они исполнят фаворитов джаза и свинга 30-40-х годов на дебютном концерте 23 сентября.

Дюссельдорф

Пока строится оперный театр в Дюссельдорфе - вероятно, до января 2007 года. - Deutsche Oper am Rhei n и сопровождающий его оркестр будут выступать на сцене "RheinOper Mobil". Временное жилище ансамбля, получившее название ROM, представляет собой просторное серебряное здание, состоящее из 16 расположенных по кругу стеновых панелей.

Здесь 30 сентября состоится премьера оперы Георга Фридриха Генделя «Джулио Чезаре в Эгитто» в трех действиях. Две другие премьеры в наступающем сезоне основаны на произведениях Шекспира: «Сон в летнюю ночь» Бенджамина Бриттена спето на немецком языке и «Ричард III» Джорджо Баттистелли на английском.

Галле

Oper n haus в Галле - один из многих культурных центров Германии, готовящихся к открытию нового сезона в этом месяце с разнообразной и интересной программой.Одним из ярких событий станет совместная постановка «Женитьбы Фигаро» Вольфганга Амадея Моцарта, премьера которой состоится 30 сентября.

В этом году Моцарту исполнилось бы 250 лет, и, продолжая годичный праздник композитора, Папагено из его оперы «Волшебная флейта» появится 20 октября в сценической версии, специально адаптированной для детей.

Что касается музыкального театра, то постановка «Кабаре» Гельмута Баумана, действие которой происходит в Берлине в 1929 году, будет обновлена. откроется в Галле сент.16.

Mu n ich

В премьере этого сезона на Bayerische Staatsoper в Мюнхене принимают участие ведущие режиссеры и дизайнеры.

Например, 27 октября откроется новая постановка «Саломеи» известного кинорежиссера Уильяма Фридкина. Фридкин, вошедший в историю кино благодаря таким фильмам, как «Французские связи» и «Экзорцист», является самым молодым оскароносным режиссером всех времен.

Известный дирижер Кент Нагано заменит Зубина Мехту в этом сезоне на посту генерального музыкального директора Bayerische Staatsoper .

Занавес открывается…. Публичность была феноменальной… | Автор: Книги Б. Дж. Томпсона

Публичность была феноменальной. Ничего подобного никогда не видел ни до, ни после.

В La Ville du Monde был вековой барочный театр, созданный Le Teatre du Fantasme, который вмещал тысячу душ, но билеты уже давно распроданы, в основном среди сверхбогатых и хорошо связанных. Это будет черный галстук, длинное платье и вечерняя меховая накидка, красный бархатный ковер уже развернут на множество пестро-зеленых мраморных лестниц, ведущих ко входу в колоннаду.

Папарацци собрали, как и многие городские зрители,

сбившиеся толпы, шпионящие вверх и вниз по бульвару в поисках вытянутых черных лимузинов и черных лакированных кабриолетов или ландо, их дыхание создавало небольшие облака тумана, их щеки были розово-красными, как у VIP-персон. ковер, их ожидание было таким же электрическим, как трепещущее пламя внешних медных фонарей и мерцающее сияние внутренних хрустальных люстр.

Среди треск-лампочек фотоаппаратов, искрометного смеха и болтовни и хлопанья-поп-шипения бутылок шампанского вскоре сиденья, обитые красным бархатом, были заполнены, и свет в холле потускнел, ощутимая волна возбуждения сменилась ярким светом. гробовая тишина могла оценить только булавка.

~~~

«Я взглянул, Брэд, и о боже, здесь аншлаг. На шеях и запястьях зрителей больше сверкающих пузырей, чем в домашних люстрах. Сегодня вечером мы играем на вершине общества. Я думаю, меня вырвет.

Когда он еще раз аккуратно поправил свои искусственные усы карандашом в окаймленном лампочкой зеркале, Брэд ответил: «О, Джейн, успокойся. Одна аудитория похожа на другую, вы уже должны это знать.Великий социальный уравнитель состоит в том, что каждая аудитория состоит из людей, стремящихся к побегу. Они отреагируют так, как мы запланировали. Мы репетировали, пока не посинели, запоминаем свои реплики так же, как и все остальные. Нам не о чем беспокоиться, просто смотрите ».

«Говорит. Я на всякий случай ставлю корзину для бумаг на сцене справа.

Брэд засмеялся и нежно взял под руку свою главную леди, которая была великолепно украшена струящимся платьем из муаровой тафты цвета слоновой кости. Остальные актеры - в общей сложности восемь актеров театра - последовали его примеру, покидая свои гримерные за кулисами. труппа на цыпочках пробирается по затемненному залу за кулисами на центральную сцену, занимая свои места на мягких диванах, обитых штофом из зеленого мха, или перед медной тележкой с напитками, или у величественного белого мраморного камина в этой гостиной в стиле викторианской эпохи. для Акта I.

Тяжелые красные бархатные занавески все еще были задернуты, но с другой стороны было слышно, как трепещут карточки с программами и настраивается оркестр. Над головами актеров на подиуме виднелись сценические руки, выполняющие окончательную настройку освещения.

Осталось секунд, достаточно времени, чтобы вдохнуть, выдохнуть, облегчить расслабление разума и тела, чтобы художественная муза могла проникнуть в души этих актеров театрального театра.

Центральная занавеска поднимается, когда открываются боковые занавески…

~~~

Ни шепота, ни хлопка.Зрители встретили труппу блуждающей тишиной. И хотя освещение должно было быть направлено на сцену, оно ярко светило в зал, давая возможность актерам беспрепятственно видеть своих зрителей.

Крики, крики и удары по полу были следующими звуками, которые были услышаны, когда несколько актеров взорвались, а другие упали в обморок от шока.

Публика была мертва.
Каменный мертвец.

Тысяча душ на первом этаже, втором и третьем балконах заполнены, залиты собственной кровью, все еще мокрыми, сочатся и скользят ручейками по своим трупам.Головы были выброшены наискось, глазные яблоки выпучены, руки и ноги шлепались или раскачивались, тела с трудом висели на стульях, другие - рядами и проходами - валялись на коврике внизу. Элегантные платья в пятнах и пятнах гротескно-красного цвета, хрустящие белые мужские рубашки под смокинг на пуговицах были забиты кровавыми брызгами, одинаково украшающими стены театра.

От металлического и зловонного запаха крови мертвых двух женщин-актеров рвало им на колени, едкий излияние вынудило еще нескольких присоединиться к ужасному параду рвотных масс.

Боковые шторы закрылись, а центральная штора опустилась.

Воспроизведение одного акта, независимо от точки зрения, может быть леденящим кровь….

~~~

Хлопайте и продолжайте хлопать, если вам понравилась эта микроигра, и спасибо.

Типы театральных штор и сценических штор - BellaTEX

Покупая театральные шторы, вы можете немного запутаться.И неудивительно, почему! Поскольку существует так много разнообразных вариантов, несметное количество различных типов штор и бесчисленное множество вариантов ткани на выбор, любой, кто хочет купить сценические шторы (особенно в первый раз), может быть полностью ошеломлен. Есть даже терминология, которая может быть вам совершенно незнакома. Во многих отношениях покупка сценических штор может показаться изучением нового языка! Тем не менее, выбор театральных занавесок не должен пугать. Ниже приводится краткий обзор имеющихся типов театральных занавесей.

Театральные занавески 101

Проще говоря, театральные шторы (или сценические шторы) представляют собой большие куски ткани, используемые для декоративного скрытия различных частей сцены от публики. Сценические шторы также можно использовать для создания спецэффектов. Театральные шторы могут быть разработаны для широкого спектра использования на сцене. Они также доступны во многих вариантах ткани и индивидуальном дизайне.

Хотя возможности изготовления сценических занавесей на заказ безграничны, существуют три основных типа театральных занавесей: авансцены, маскирующие занавески и задники.

Шторы Proscenium включают в себя основную занавеску и основную балку. Эти театральные шторы создают декоративный барьер между публикой и сценой.

«Большая драпировка» также известна как «основная штора», «передняя штора» или «домашняя штора». Это закрытый занавес, который зрители видят перед началом представления, снова в антракте и после окончания представления.

«Великий балдахин» (или просто «балдахин») расположен перед парадной драпировкой и обычно изготавливается из того же материала.Примечание. «Grand valance» также может называться «grand teaser», а «valance» также может называться «border» или «teaser».

«Путешественники» - это самые распространенные движущиеся занавески на сцене. Шторы для путешественников также известны как «задвижные шторы» или «шторы с двойным разделением». Они состоят из двух половин, которые разделяются в центре и открываются, когда каждая половина движется горизонтально за пределы сцены. Путешественники могут работать вручную, или они могут иметь моторизованный привод. Независимо от операционной системы, путешественники относительно недороги.

Более богато украшенные шторы Grand можно открыть, подняв их вертикально. В зависимости от стиля занавеса и того, как он открывается, его можно назвать «австрийский занавес», «занавес с водопадом», «табличный занавес», «гильотинный занавес» или «контурный занавес». Почти все эти завесы требуют для работы электродвигателя.

Маскирующие занавески используются для скрытия такелажа, осветительного оборудования и фурнитуры от зрителей. Боковые шторы, бордюры и ножки - это все типы маскирующих штор.

«Боковые шторы», «задние шторы» или «задние задние шторы» описывают любые шторы, которые находятся за большой драпировкой.Стили этих типов театральных занавесей могут варьироваться от слоев ножек, бордюров, дорожек и задников до простых театральных занавесов с U-образным окружением.

«Бордюры» - короткие и широкие театральные занавески, охватывающие всю ширину сцены. Границы закрывают пейзаж и свет на чердаке. Как и ножки и другие театральные занавески, бордюры сделаны из тяжелого материала, который блокирует интенсивный свет театра. Границы обрамляют верхнюю часть сцены театра.

«Ножки» - это узкие и высокие боковые театральные занавески.Они расположены по обе стороны сцены и идут параллельно большой драпировке. Они предназначены для того, чтобы закрывать взгляд аудитории за кулисами, известными как крылья. Ноги сделаны из светонепроницаемого велюра и почти всегда черного цвета. В большинстве случаев три или более ножек размещаются на сцене справа, а три или более - слева. Ножки обрамляют театральную сцену сбоку.

«Backdrops» - это театральные занавески, которые в основном висят в задней части сцены, но их также можно использовать в середине и внизу сцены, чтобы сцена выглядела более мелкой или чтобы сценическая команда могла сменить реквизит или декорации позади них.Задники могут быть изготовлены из муслина и раскрашены для создания декораций. Неокрашенный муслин и холст также часто используются в качестве фона для создания световых эффектов.

«Холст» - это вид завесы, изготовленный из тонкой открытой сетки, называемой «сеткой из акульих зубов», и его можно использовать для создания различных специальных эффектов. Холст обладает уникальным качеством в мире театральных занавесей, поскольку он может появляться или исчезать при изменении освещения. Холст будет казаться непрозрачным, если он освещен спереди и если не освещено все, что находится за сеткой.Холст будет прозрачным, если сам холст не освещен и если сцена, объект или человек за сеткой освещены. Эффект полупрозрачности будет достигнут, если и холст, и предметы за ним будут освещены. Такая установка может создать на сцене мечтательный эффект, который создает у аудитории впечатление, что события на сцене происходят в какой-то другой момент времени или в сновидениях или мыслях сценического персонажа.

Чтобы узнать больше о театральных шторах, посмотрите наше видео ниже!

Примечание о огнестойкости

Согласно строительным нормам, все театральные шторы должны быть огнестойкими (FR).Другой часто используемый термин - «огнестойкий». IFR, или по своей природе огнестойкие, шторы - это шторы из огнестойкого материала, в которых огнестойкость заложена в ткани. Шторы IFR никогда не нуждаются в ретуши. Доступны трикотажный и тканый велюр IFR. Шторы из хлопка FR (или хлопка с огнестойкостью) необходимо обновлять каждые несколько лет для сохранения огнестойкости. Шторы FR, не относящиеся к IFR, необходимо подвергать тщательной химчистке, так как вода может их повредить. На большинство штор IFR вода не оказывает отрицательного воздействия.

Театральные занавески всех типов должны быть огнестойкими. Окрашенные фоны часто изготавливаются из муслина NFR (негорючий). Затем к краске перед нанесением на фон добавляется обработка FR. Вся капля должна быть окрашена так, чтобы она была полностью покрыта обработкой FR. Это сделано потому, что FR муслин не окрашивает так же хорошо, как NFR, и краски могут удалить FR-обработку. Многие краски несовместимы с тканями IFR.

В BellaTEX мы можем провести испытания на пламя, и при необходимости мы можем отремонтировать, очистить и отремонтировать ваши театральные шторы, независимо от того, изготовили мы занавес или нет.

Для получения дополнительной информации о огнестойкости посетите нашу страницу испытаний на огнестойкость и посмотрите наше видео по этой теме.

Посмотрите это видео, чтобы узнать больше о различных типах штор:

Открывается занавес - пора показывать

Элизабет Стаматио, старший специалист по психологии и танцам, и Эдуардо Флорес, старший практикующий по математике и танцам, участвуют в серии концертов фламенко, которые запланированы с четверга по субботу в Комплексе исполнительских искусств в кампусе Эдинбурга.АЛИЯ ГАРЗА / ФОТО ВСАДНИКА

Просыпаюсь рано, чтобы подготовиться к спектаклю. Нарядите в красивое синее облегающее платье, готовое изобразить элегантность вместе с черными каблуками до zapatear в ритме живой испанской музыки.

Добавьте красные и белые цветы в низкий пучок в сочетании с серебряными серьгами в качестве аксессуаров. Затем подчеркните все черты лица яркими красными губами, чтобы продемонстрировать свое изобилие.

Это рутина старшей Элизабет Стаматио по психологии и танцам, которая готовится к самому страстному моменту в своей жизни танцора фламенко.

Стаматио танцует фламенко в Ballet Español в UTRGV с тех пор, как она впервые присоединилась к ней в 2016 году на первом курсе. В 2 года она начала уроки в танцевальной студии La Escala в Рейносе, Тамаулипас, Мексика, где, среди прочего, изучала джаз, хип-хоп и балет. До прихода в УТРГВ она никогда не танцевала фламенко.

Стаматио сказал, что в труппе Ballet Español практикуют различные испанские танцы фламенко, смешанные с балетом. Эти танцы включают в себя много работы ногами, или zapateado .Они должны контролировать движения верхней части тела, считать шаги и концентрироваться на музыке.

У Ballet Español будет четыре спектакля с четверга по субботу в Комплексе исполнительских искусств в кампусе Эдинбурга. Компания готовила презентацию с прошлого семестра, включая такие танцы, как « La Boda de Luis Alonso », « Bulerías, » и классический « Sevillanas ».

В « Ла Бода де Луис Алонсо, » или «Свадьба Луиса Алонсо» Стаматио изображает невесту.На ней будет белое платье, а подружки невесты - золотисто-черные платья без рукавов.

«В труппе [Ballet Español] она играет много главных ролей из-за своей техники и потому, что у нее есть лидерство, чтобы идти вперед и делать, например, сольные мероприятия или пьесы», - сказал старший по математике и танцам Эдуардо Флорес.

Флорес изобразит жениха в фильме « Ла Бода».

Stamatio описал, на что похож день выступления. У них есть два представления: одно для детей, в котором они проводят сессию вопросов и ответов, и их спрашивают об их костюмах и их мотивации танцевать фламенко.

Участницы Ballet Español Одалис Вильягран и Аналисса Кастаньеда практикуют в Комплексе здоровья и физического воспитания II. В спектакле прозвучит «Бода де Луис Алонсо». Бода в переводе с испанского означает свадьба. Другие танцы, которые будут включены, - это «Севильянас» и «Булериас».

«Обычно я просыпаюсь очень рано, например, в 7 6:30 [утра]», - сказала она. «Я бы принял душ [и] причесался. Мне легче сделать прическу, и тогда я пойду в [Комплекс исполнительских искусств] ».

Она прибывает в Комплекс исполнительских искусств на 9 а.м. звонит и продолжает наносить макияж и разминается с командой перед началом шоу в 10 часов утра

«Мы стараемся подбадривать друг друга [потому что] есть момент, когда мы, типа, очень устали, но мы знаем, что« пора показывать »», - сказал Стаматио, добавив, что это помогает успокоить их нервы перед тем, как Показать.

Второй спектакль поздно вечером. Их звонок в 17:00. чтобы успеть до начала шоу в 19:30.

«Я танцевала всю свою жизнь, но мне все равно кажется, что до того, как этот занавес откроется, и ты как бы стоишь на сцене, и они кричат:« Танцоры готовы, танцоры готовы! », Но я типа: «Нет, подожди! Я не готова », - сказала Стаматио, добавив, что она всегда чувствует бабочек, поскольку всегда была увлечена танцами.«Занавес открывается, и ты словно трансформируешься, словно попадаешь в совершенно другую зону».

Она старается не смотреть в глаза публике, особенно своей семье, чтобы не нервничать. Вместо этого она смотрит на свет и всегда улыбается широкой блаженной улыбкой.

«Для этих трех минут, четырех минут, пяти минут, это просто танец, это просто ваше тело, это просто прохождение этого момента в пространстве, например, с музыкой, с собой, с вашим партнером, с вашей группой». », - сказала она о том, как приятно танцевать и забыть обо всем остальном.«Для меня это просто, как я полагаю, разделить эту страсть с кем-то другим и быть свободными вместе, например, заниматься тем, что мы любим, это просто лучшее».

По окончании выступления Ballet Español начинает подготовку к спектаклю в следующем семестре. К тому времени Стаматио должна будет выучить все танцы, работу ног, ручную работу и формации, поскольку она будет репетиционным ассистентом директора Ballet Español Сони Чапа.

«Я выбрал ее, потому что она всегда делает все, что в ее силах, и пытается совершенствовать себя и все, что она узнает», - сказал Чапа.«Видя ее страсть и преданность делу, я решил, что она будет моей помощницей на репетиции».

Она основала труппу Ballet Español в 2014 году. Сейчас в труппе 16 членов, 12 женщин и 4 мужчины. Она находится в процессе создания несовершеннолетнего по изучению фламенко в UTRGV.

Ballet Español выступит для публики в 19:30. Четверг и в 14 и 19:30. Суббота. Он будет выступать в 10 утра в пятницу для государственных школ. Все спектакли будут проходить в Комплексе исполнительского искусства УТРГВ на кампусе Эдинбурга.

Билеты на выступления в четверг и субботу по телефону 665-2230. Входной билет стоит 8 долларов для взрослых, 5 долларов для пожилых людей, детей и студентов UTRGV с действующим удостоверением личности.

Ballet Español в UTRGV - танцевальная труппа под руководством преподавателя танцев Сони Чапа. Члены (слева направо) Эрик Мирелес, Эдит Камачо, Даниэль Гарсия, Тирза Клаус, Одалис Виллагран, Шарон Кабальеро, Аналисса Кастаньеда, Дженнифер Ледеза, Присцилла Чавира, Марисоль Абаскаль, Кацин Гарсиа, Дженнифер Хименес и Элизабет Стамартио.

Просмотры сообщений: 1888

Продолжить чтение

SwitchBot Curtain - это робот, который автоматически открывает ваши шторы

Есть ли в жизни что-нибудь хуже, чем вставать утром и задергивать шторы, или как насчет всей работы, связанной с тем, чтобы закрывать их ночью? У кого есть на это время? К счастью, кто-то изобрел нового робота, который сделает всю эту работу за вас.Это называется Switchbot Curtain, и он прикрепляется прямо к вашей шторной штанге и автоматически перемещает их, открывая или закрывая. Он даже подключается к вашему смартфону, чтобы вы могли программировать, когда захотите.

В отличие от других устройств для открывания штор, занавеска Switchbot устанавливается за считанные секунды и не требует инструментов, тяжелого труда или даже розетки для работы. Просто защелкните его на стандартном карнизе перед последним сгибом штор, это очень просто.

После того, как Switchbot Curtain будет установлен на ваши шторы, вы можете подключить его к соответствующему интеллектуальному приложению, чтобы настроить время, когда вы хотите, чтобы он открывался утром и закрывался вечером.Вы даже можете управлять им вручную из любой точки мира, чтобы отпугнуть воров, или просто из другого конца комнаты, когда не хотите вставать.

Робот открывания штор использует наверху колесо, которое автоматически перемещается вперед и назад. Он питается от внутренней перезаряжаемой батареи, срок службы которой составляет около 8 месяцев в зависимости от использования. Тем не менее, они также предлагают солнечную полосу, которую вы можете прикрепить к оконной стороне штор, чтобы заряжать устройство от солнца, поэтому вам никогда не придется заряжать его.

Робот открывания / закрывания занавесок предназначен для работы с карнизами практически любого размера, оснащен датчиком солнечного света, который будет сохранять прохладу в комнате для экономии энергии, функцией Touch-and-Go, которая позволяет вам тянуть за собой шторы, чтобы робот открывал / закрывал шторы, когда не по расписанию, плюс он может даже синхронизироваться с вашим Amazon Echo или Google Home Assistant.

Посмотрите, как работает робот для автоматического открывания штор Switchbot Curtain, из видео ниже.

Подпишитесь на наш канал на YouTube

Занавес снова открывается! - Медвежья правда

Прошло много времени с тех пор, как сообщество Palmer Ridge видело, как их Drama Club исполняет одну из своих замечательных пьес на сцене, которая раньше была так полна жизни!

Начиная с марта 2020 года запланированное весеннее шоу «Radium Girls», а также ежегодный осенний мюзикл были отложены. Ежегодный спектакль также был отменен из-за правил Covid-19 и вместо этого был заменен несколькими одноактными выступлениями, которые можно было транслировать онлайн.

Однако теперь Драматический клуб получил разрешение на проведение своего ежегодного мюзикла: Urinetown на повестке дня в этом году… и он уже начал производство! Urinetown - сатирический комедийный мюзикл, критикующий различные аспекты общества на основе собственного юмора и, следовательно, нуждающийся в выразительных персонажах. В поисках всех необходимых режиссеров и молодых актеров певцы и танцоры собрались на кастинги 19, 20 и 21 января! Все участники выложились на полную, и всего через день, в пятницу, 22 января, был объявлен состав участников мюзикла, и можно было начать репетиции!

г.Белк с нетерпением ждет предстоящего времени, говоря: «Здорово иметь возможность делать что-то нормальное, даже если это не совсем нормально». Драматический клуб также принимает некоторые меры предосторожности во время репетиций. «Мы должны принять во внимание определенные соображения. Мы должны отслеживать симптомы, как и в спорте. На репетиции приходится дистанцироваться и носить маски. Мы должны включить это дистанцирование в наше сценическое движение », - сказал г-н Белк.

Кроме того, если заглянуть в будущее, есть несколько вопросов, которые еще предстоит решить: «У нас будет очень небольшая живая аудитория - если мы сможем иметь хоть какую-то живую аудиторию.Мы планируем цифровое распространение, но не уверены, как это будет осуществляться на данный момент ». Но, однако, до первого выступления 10 апреля еще есть время определиться и посмотреть, как все получится!

И даже с учетом этих ограничений мы все с нетерпением ждем роста этого мюзикла! «Сейчас мы только начали репетиции с актерами», - сказал г-н Белк. В течение следующих трех месяцев необходимо отрепетировать актерское мастерство и пение, сшить костюмы, собрать декорации, настроить свет и звук.Но на самом деле самое главное - это развлечение! Ожидание уже есть, независимо от того, будет ли он жить на сцене или дома.

Открывается занавес долгожданного театрального сезона> SC Biz News

После года пустых театров и закрытых занавесей Бродвей вернулся с удвоенной силой, и местные театры напоминают посетителям о необходимости отмечать календари на предстоящий сезон.

В Центре мира отмеченный премией Тони мюзикл Hadestown , народный герой, пересказывающий греческие мифы о царе Аиде, Персефоне и Орфее в Америке, вдохновленной 1930-ми годами, станет первым спектаклем, который откроет аудиторию.5–10, затем Oklahoma !, Тутси, «Красотка: мюзикл», «Холодное сердце», «Иисус Христос - суперзвезда», «Дрянные девчонки», «Гамильтон» и «Не слишком горды: жизнь и времена искушений» .

«Собака Баскервилей » откроет сезон 2021–2022 годов в Театре Гринвилля с 22 октября по ноябрь. 7, за которым следует Elf: The Musical; Эрма, Эрма Бомбек: В конце концов; Парни и куклы; Блоха в ухе; и мама Миа!

Мюзикл ABBA на открытом воздухе будет показан в парке Каролины Рен под руководством Anderson’s Market Theater с 20 по 26 июля.

Для тех, кто надеется попасть на шоу в эти выходные, посетители молодежного лагеря в Anderson’s Electric City Playhouse отправятся в Неверленд в Peter Pan Jr. в пятницу в 19:00, в субботу в 10:00 и в 13:00. и воскресенье в 14:00.

Кроме того, с сегодняшнего дня по 30 июня на центральной сцене Гринвилля будет транслироваться Eleemosynary , «интенсивный взгляд на отношения между бабушкой, матерью и дочерью», спонсируемый Prisma Health, согласно веб-сайту театра.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *